Говорят, хочешь понять человека – всматривайся не в его биографию, а в его мечту. Владимир Лопухов в детстве мечтал стать лётчиком. Но ещё неизвестно, что в его жизни было первично: интерес к самолётам подогрел увлечённость автомобилями или наоборот. Ведь у тех и других – мотор, штурвал и скорость.
А кроме того, на пересечении Берёзок и родной Димитровки, откуда родом и сам Владимир Иванович, и многое на Магнитке, непрерывно сновали машины: здесь перекрестье коттеджного посёлка инженеров, проезда на ММК, квартала многоквартирных домов и частного сектора. И что ещё очень важно: среди автомобилей было немало старых – участников Великой Отечественной и довоенного строительства Магнитки, трофейных, полученных по лендлизу и отечественных: студебеккеры, шевроле, виллисы, доджи, эмки, полуторки… Мальчишкой Владимир Лопухов воспринимал их как давних товарищей отца-фронтовика, прошедшего почти всю войну артиллеристом и демобилизованного в сорок пятом по тяжёлому ранению.
И пусть здоровье подводило Владимира Ивановича с рождения, так что даже в армию не призвали и с мечтой о полётах пришлось расстаться, но любовь к самолётам и автомобилям осталась навсегда, преобразовавшись в моделизм – изготовление моделей техники в масштабе. А выбранная по совету отца профессия электрика добавила знаний и навыков в механике – куда без них в моделизме. К тому же вся трудовая жизнь прошла в первом листопрокатном цехе ММК – вот где железная дисциплина – то, что Владимир Иванович уважает и в людях, и в профессии.
Первый экспонат в коллекции крошечных автомобилей появился в семьдесят третьем.
Через несколько лет Владимир Лопухов перешёл на модели самолётов. Приобретал готовые, мастерил сам, тюнинговал покупные, чтобы сделать те, каких не найти в продаже. В конструировании технических миниатюр в Магнитке ещё в советскую пору принимало участие целое поколение коллекционеров, и Владимир Лопухов был окружён умельцами, ценителями, знатоками этой сферы. И сам консультировал, обменивался, выслушивал советы, всматривался и сравнивал – в общем, наслаж-дался. Ах, какой это был набор: точные копии немецких мессеров, американских B-29 – лучших бомбардировщиков второй мировой, тех, что конструировал Туполев и на которых летали Иван Кожедуб и Александр Покрышкин, что участвовали в гражданской войне в Испании, что бомбили Хиросиму – ведь в летописи авиации есть золотые и чёрные страницы…
Расцвет городского моделизма пришёлся на вторую половину девяностых, когда с новой экономикой пришло изобилие материалов, технологий и сборных конструкций и появилась солидная площадка – её предоставил Дворец культуры металлургов имени С. Орджоникидзе. Правда, к середине нулевых Владимир Лопухов завершил свою историю с «самолётиками», как отрезал, и вернулся к автомобильным миниатюрам. В этом просматривается одна из особенностей увлечения, с которой сталкиваются многие коллекционеры: потребность время от времени погружаться в ответвления темы и вновь возвращаться к центральной задаче. Да и в характере самого Владимира Ивановича есть эта черта – «отрезать», когда пришло время. В одночасье бросил курить, раз и навсегда существенно сбросил вес, когда понял, что не вмещается в автомобиль, и с тех пор годы держит марку, смирившись с неотступным чувством голода.
Техника в коллекции Владимира Ивановича поначалу была заточена под ту, что побывала на фронтах второй мировой, – дань послевоенному детству.
Но в том-то и смысл моделизма, чтобы воспроизводить облик и строение автомобиля или самолёта в соответствии с технологиями, научными достижениями и передовыми идеями их эпохи, в привязке к её персонажам, событиям, моде, потребностям. И попробуй в таком занятии удержаться в рамках одного исторического периода. Тут ведь, пока не погрузишься в предпосылки и следствия, не встроишь мысленно конструируемый образец в линейку предшественников и наследников – точного отображения реальной техники не добиться. Тем и ценна коллекция Владимира Лопухова, что каждый экспонат в ней масштаба от 1:18 до классического 1:43 вписан в собственную «семью». И, продвигаясь вдоль стеллажей с моделями, занимающих в квартире целую стену от пола до потолка, проходишь всю историю развития мирового автомобилестроения. Эта комната, шутливо называемая в семье офисом и меблированная, кроме стеллажей, только диваном и столом, полностью оправдывает своё название: в ней почти музейный простор, пространство для размышлений. И домашняя библиотека, пополнявшаяся вместе с расширением экспозиции, дополняет образы более чем вековой эпохи самолёто- и автомобилестроения. А потому, описывая любую модель, Владимир Иванович непременно переключится на рассказ об особенностях времени, о тех, кто передвигался на таком транспорте, их собственной судьбе и роли в судьбах человечества. В числе самых сложных, изготовленных своими руками, а потому особенно любимых моделей – ЗИС-101, на таком авто ездили партийная элита, Алексей Толстой и Алексей Стаханов, и BMW-321, как у личного архитектора Гитлера Альберта Шпеера. А вот «кремлёвский лимузин» – ЗИЛ-41045 – он возил Юрия Андропова, вот массовый «городской автобус» ЛИАЗ-677 шестидесятых годов, вот паккард, как у Сталина и Чкалова, вот Pullman Landaulet – такие авто выпускали лишь ограниченными партиями. Есть и современные модели XXI века: мерседесы, BMW, целый модельный ряд «Лад».
Наибольший интерес у Владимира Ивановича – к эпохе двадцатых–тридцатых прошлого века.
Это дань памяти родителям, времени их молодости. Да ведь и его собственная биография длиной семьдесят девять лет вместила немало переломных событий биографии поколения. И сама экспозиция, как всегда бывает у авторов таких коллекций, стала отражением характера, интересов, взглядов владельца. И ровные ряды «машинок» в стеллаже-«гараже» соответствуют таким же ровным строкам в каталоге, где скрупулёзно указаны не только характеристики модели, но и обстоятельства появления в коллекции.
Мастерскую Владимир Иванович оборудовал на балконе. Она много места не требует: весь инструментарий – ножи, надфиль, наждачка, аэрограф, зоркий глаз и – коллекционеры поймут – крепкое слово. Сегодня зрение подводит, а прежде долгие годы удавалось обходиться даже без лупы. Каждая изготовленная вручную модель когда-то была грудой случайных железок и пластмассовых обломков: неделя за неделей, миллиметр за миллиметром из пуговиц вытачиваются колёсные диски, из упаковочного пластика для торта вырезаются прозрачные автомобильные стёкла, из эпоксидки отливаются шины, ею же пропитывают стеклопластик для крыши легковушки, а в формовании кузова для неё участвует папье-маше, тогда как для автобуса – листовой пластик. Вся двух-трёхмесячная работа – ради крошки-автомобиля, который рождается, как жемчужина, из радостного и болезненного душевного напряжения, в бесконечной шлифовке. После такой работы остаётся пустая «руда» – несгодившиеся остатки материалов выбрасываются целыми коробками. Как у Маяковского: в грамм добыча – в год труды. Да и покупные модели тоже даются непросто – приобретаются-то на доходы семьи пенсионеров. Но жена Татьяна Васильевна, тоже выросшая в одном из посёлков Магнитки и отдавшая десятилетия лабораторным исследованиям на ММК, хорошо понимает сложность и увлекательность работы с материалами, разделяет уважение мужа к технике и одобряет его увлечение.
И продолжатель в семье есть. Старший внук Тимофей, студент Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого, подбрасывает из Северной столицы деду заинтересовавшие того модели. Так что коллекция, основанная более полувека назад, живёт и дышит, опирается на своих хранителей. И пусть моторы в этих экспонатах только подразумеваются – перефразируя песенную строку о пламенном моторе, здесь вместо него – пламенное сердце коллекционера.
